Пять постулатов преподавания музыки от Ивана Шарапова

Неделю назад в редакцию «Новостей Пхукета» заглянул пианист и преподаватель музыкального искусства Иван Шарапов. Из спонтанной беседы родилась статья, которая, надеемся, будет полезной тем, кто хочет освоить фортепиано.

Антон Махров

30 Ноября 2019, 12:00 PM
Фото: Mee Themee и личный архив Ивана Шарапова

Фото: Mee Themee и личный архив Ивана Шарапова

«У меня есть для тебя фотография. Вот, посмотри. Это ноты мальчика, которому девять лет. Что должен чувствовать ребенок, когда в это смотрит? Тебе нравится?» – спрашивает меня Иван Шарапов, пианист, оперный певец и преподаватель музыки из Москвы, приехавший четыре года назад на Пхукет и решивший, что учить людей фортепиано можно и под тайским солнцем.

Иван протягивает мне телефон, и я вижу ноты, испещренные пометками. Некоторые сделаны карандашом, другие – красной ручкой. На листке царит хаос, словно его бомбили.

Я не знаю, что должен чувствовать девятилетний мальчик, но знаю, что чувствую сам. Когда-то такой же хаос пометок царил в черновиках моих статей, продираться через пометки было сплошным мучением. А здесь я и вовсе не понимаю ничего, в чем и признаюсь пианисту.

Вообще признаваться Ивану в своей бестолковости было лейтмотивом того дня, в который бралось это интервью. Начать хотя бы с того, что я с порога заявил ему, что хочу написать статью, но не знаю, о чем эта статья может быть.

«Сейчас я сам тебе все расскажу», – заявил в ответ Иван.

Чистые ноты

Обучение игре на фортепиано воспринимается многими как мучительный путь через терновник, и не могу сказать, что я с этими многими не солидарен. Не согласен с ними как раз Иван, который позже в подтверждение своих слов включит на телефоне запись игры одной из своих учениц.

«Это четвертый урок», – скажет он. А затем поставит седьмой, чтобы показать прогресс, хотя и первого видео мне будет достаточно, чтобы позавидовать.

Пока же Иван объясняет проблему листка с нотами, показанного в самом начале. Красной ручкой на нем отмечены места, где ученик до этого ошибался, и эти пометки теперь – новое препятствие для него.

«Он пришел ко мне, я попросил его сыграть. И как ты думаешь, где он ошибался? Во всех тех местах, где стоят красные галки!», – восклицает Иван.

«Я категорический противник писать в нотах что-либо, кроме пальцев. Почему он вновь и вновь ошибается? Потому что его ошибка зафиксирована. Она навсегда для него зафиксирована на этой бумаге. Плюс в это просто неприятно смотреть», – продолжает он, – «Поэтому первый мой постулат – в нотах, кроме пальцев, ничего быть не должно».

Столь же вредно, по мнению Ивана, требовать от ученика, чтобы при ошибке он останавливался и заново переигрывал неудавшийся момент.

«Ты шел и подскользнулся на льду. Вернешься назад, чтобы перепройти скользкий участок заново? Нет, ты восстановишь равновесие и пойдешь дальше», – проводит параллель Иван и поясняет, что все разборы полетов – уже после того, как человек доиграл.

Ошибка – естественный процесс. В определенной мере именно неидеальность и уникальность исполнения – это то, что мы ценим в живых концертах.

Донотный период

Второй постулат Ивана заключается в том, что при обучении с нуля (особенно ребенка) начинать нужно с музыки, а не с нот. Никогда не занимавшийся человек в равной степени не представляет, где нота «до» находится на бумаге и на клавиатуре фортепиано. Логично, что второе актуальнее первого, если цель – научиться играть, а не читать ноты. Лишь когда руки запомнят, где находится какая нота на клавиатуре, можно переходить к нотной записи.

«По моему мнению, от полугода до года смело может быть донотный период. Это было написано и во многих советских учебниках по фортепиано, причем достаточно авторитетных», – резюмирует Иван.

Правильная техника

Сомнительные способы упростить жизнь на начальном этапе Иван не принимает. На клавиатуре не должно быть никаких наклеек с названиями нот, а играть надо начинать сразу двумя руками, с первого дня формируя правильную технику, одновременно тренируя мозг не зацикливаться на работе рук и мыслить на несколько этапов вперед.

«Есть набор упражнений, которым уже 140 лет. Написал их французский пианист Шарль Ганон, и если они до сих пор используются, значит работают», – говорит музыкант.

Название у сборника этих упражнений говорящее – «Пианист-виртуоз. 60 упражнений для достижения беглости, независимости, силы и равномерного развития пальцев, а также легкости запястья». Иван готов подробно рассказать, как именно упражнения работают. Здесь же отметим, что изданная в 1873 году книга была принята Парижской консерваторией в качестве учебного пособия, а также была очень популярна в России.

При этом упражнения Ганона – это что-то, что ребенок сразу может сыграть, показав родителям и друзьям, чему научился. Сразу – это после первого же занятия.

«После первого?» – недоверчиво уточняю я.

«Абсолютно. И результат – это великий мотиватор. Великий», – заявляет Иван, произнося последнее слово по слогам.

Прелесть узнавания

Иван отмечает, что особой разницы в обучение взрослых и детей нет, но если учиться приходит взрослый, то это прямо говорит о наличии у ученика осознанного желания освоить фортепиано.

«А желание в нашем деле – это главное. Подбери правильный репертуар, сделай так, чтобы человеку нравилось, и прогресс пойдет. В репертуаре кроется огромное таинство», – говорит пианист.

Лучший способ выйти на этот мотивирующий репертуар – просто спросить.

«Сначала мы берем какой-то конструктивный багаж. Обязателен Ганон, без него никуда, вся моя метода базируется на нем. А потом я просто спрашиваю, что бы человек хотел сыграть. Потому что, как говаривал мой старичок учитель, смысл слушания – в прелести узнавания», – объясняет Иван.

Кто-то из учеников мечтает «сыграть Титаник» (My Heart Will Go On Селин Дион), другой – «Круги на воде» (Clouds группы River), а вот рок никто обычно не просит. Да и сам Иван уходить в эту сторону не тянется.

Разумеется, во многих случаях на преподавателя ложится задача сделать для ученика упрощенную версию выбранной композиции, но таково уж бремя педагога.

Выходы на публику

«Обязательно нужно куда-то выходить с концертами. На любом уровне – начинающем ли, продвинутом ли – обязательно нужно выходить и играть для публики», – уверен Иван.

По мнению педагога, это финальный элемент тройки лучших факторов мотивации. Плюс выступление перед другими людьми снимают страх публичности, а уверенность и раскрепощенность для музыканта чрезвычайно важны.

У самого Ивана подобных проблем нет. Именно с подкупающего невинностью «Ой, у вас здесь концерт? А можно я выступлю?» он начал свою музыкальную карьеру на Пхукете. Причем концертом тем был ежегодный музыкальный фестиваль в Лагуне.

Вслед за учителем, воспитанники Ивана играют музыку в пхукетских больницах, в домах престарелых, на ночных рынках и в других местах, где всегда есть благодарная публика (и не будут строго судить). Разумеется, с организацией выступлений помогает сам педагог.

«А что бы ты сам хотел сделать, если бы тебя пригласили вести музыкальный кружок в школе?» – интересуюсь я под занавес беседы, – «Что бы ты сделал не так?»

«Я бы хотел сделать оркестр. Маленький. Взял бы всех, независимо от того, кто на чем умеет играть», – подумав, говорит Иван.

«И вот приходит к тебе шестилетний желающий. Ни на чем играть не умеет, но зато у бабушки есть отличная стиральная доска...» – развиваю пример я.

«Пускай стоит и чешет по ней. Напишу ему партию», – кивает Иван.

«То есть делаем группу The Hatters?»

«Да».

 

 

Have a news tip-off? Click here